?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Он умер в полной нищете. Когда его хоронили, гроб до кладбища несли на руках, и за гробом шли двадцать тысяч человек.
Москва середины 19 века. Похороны простого врача...
Проститься с ним люди шли по зову сердца.

Фридрих Иосиф Гааз родился 24 августа 1780 г. в Германии. Учился в университетах Йены и Вены.
В 1802 г. приехал в Россию в качестве домашнего врача семейства Репниных-Волконских.
Но помимо частной практики Гааз занимался лечением бедных в Преображенской, Павловской и Староекатерининской больницах. В Павловской больнице он работал обычным терапевтом, за что Федора Петровича указом императрицы Марии Федоровны наградили орденом Святого Владимира, а в 1806 году назначили главным врачом клиники.

В 1809 и 1810 годах совершил путешествия по Кавказу для изучения минеральных источников (ныне Кавказские Минеральные Воды). Исследовал источники в Кисловодске, открыл источники Железноводска, первым сообщил об источниках в Ессентуках (хотя и не придал им важного значения).
Познакомившись с кабардинским князем Измаил-Беем Атажукиным, Гааз начинает исследования. Измаил-Бей Атажуков стал проводником в поисках нового горячего источника, расположенного севернее горы Бештау. О благодарности в помощи Измаила-Бея, упоминается в книге написанной врачом: «Когда я второй раз приехал в Константиногорск, то был приятно удивлен, узнав от черкесского князя Измаил-Бея о том, что позади Бештау действительно существует горячий источник, в котором он купался, и куда он милостиво согласился меня проводить. Я, как и все те, кто будет пользоваться этими водами, в неоплатном долгу перед князем за любезность и доброжелательность, с которой он вызвал нужных проводников и организовал экспедицию к ключам, коея и состоялась на следующий день 26 июля…».

Обнаружить гору не имевшую названия, позже она будет названа Константиновской, помог местный житель, отлично знавший эту местность. Пробравшись к обрывистому склону высоко над горной долиной, были обнаружены минеральные источники желтоватого цвета.

В результате химических анализов воды в дневнике появилась запись: «Термометр в 6 часов пополудни показывал 80 градусов по Фаренгейту, а температура воды в бассейне достигала 108 градусов. Эта вода, набранная в стакан, прозрачная и чистая, без запаха, горячая, но приятная для рта и желудка,слегка солоноватая и терпкая на вкус, как и все железистые воды».

Этим же летом Фридрих Иозеф Гааз еще два раза приезжал к горе Константиновской для взятия образцов для проведения всевозможных анализов. В результате была обнаружена еще одна запись:
«Горячий железистый ключ — Константиновская вода, ранее неизвестная и открытая мною на Бештау, представляет собой один из самых интересных источников. В Европе нет подобного железистого ключа, температура которого достигала бы 34 градусов (по Реомюру)».
Доктор Александр Нелюбин глубоко оценил открытие сделанное Гаазом 30 лет спустя: «Гааз во время пребывания своего при водах в продолжении двух (1809 и 1810) лет, с пособием бывшего тогда в Георгиевске аптекаря Соболева, произвел в Константиногорске химическое исследование с помощью противодействующих средств... При сем да позволено мне будет с особенною признательностью и уважением упомянуть о трудах г. г. Доктора Гааза и Профессора Рейсса: оба они по всей справедливости оказали большую услугу Кавказским минеральным водам, первый своими врачебными наблюдениями, а последний химическим разложением вод. В особенности же обязаны мы г. Гаазу за принятый им на себя труд исследовать, кроме главного источника, еще два серных источника на Машуке и один на Железной горе, которые до того времени никем не были еще испытаны».

Дальнейшие работы по исследованию минеральных вод Кавказа были прерваны войной. Во время Отечественной войны 1812 года Гааз работал в качестве хирурга в русской армии, с русской армией дошел до Парижа.

После, став главным врачом московских тюремных больниц и членом московского тюремного комитета, он уже не возвращался на Кавказ и всю свою жизнь посвятил облегчению участи заключённых и ссыльных.


Первые преобразования доктор Гааз провел во Владимирской пересыльной тюрьме, куда прибывали заключенные из 23 губерний. Обычно они проводили там 2-3 дня, а затем отправлялись по тюрьмам во Владимирскую губернию. Гааз увеличил пребывание в пересыльной тюрьме с 3-х дней до недели, тюрьму расширил, сделал казармы теплыми, разделил их на мужские, женские, для рецидивистов и для впервые попавших в тюрьму.
При тюрьме была устроена больница на 120 мест с 3-х разовым питанием и маленькая церковь — деньги взяли из ссуд от тюремного комитета Москвы у благотворителей: Дмитрия Голицына, митрополита Филарета и самого доктора Гааза.

Раньше кандалы весили почти 16 килограмм, усовершенствованная гаазовская «модель» — всего 5-7 килограмм. С внутренней стороны, на уровне щиколотки, кандалы обивались телячьей или свиной кожей, чтобы ноги не стирались в кровь, а зимой не обмораживались. Каждую новую «модель» Гааз испытывал на себе, проходив в ручных и ножных кандалах по неделе. Этому нововведению доктора долго противоборствовало министерство внутренних дел, но, в конечном счете, победа осталась за Гаазом.
По его инициативе в кандалы перестали заковывать стариков, а заболевших освобождали от оков на время болезни.

В московских тюрьмах при отправлении каторжных перестали их приковывать дюжинами к одному стальному пруту. Был в те годы такой способ бороться с побегами - приковывали по шесть человек с каждой стороны к здоровенной железной палке и отправляли пешком в Сибирь. При этом если человек ослабевал в дороге, а то и отдавал Богу душу, то мёртвых и больных приходилось остальным нести на себе, пока не появится на пути кузня, чтобы снять оковы.

Следующей тюрьмой, где Гааз вводит свои преобразования, была тюрьма Бутырская. Гааз существенным образом здесь все меняет, дворы засаживает сибирскими тополями, чтобы они очищали воздух, в камерах вместо деревянного делает новый кафельный пол, меняет деревянные кровати на панцирные, строит церковь. После реконструкции Гааза тюрьма приобрела новый вид: в центре находился храм, окруженный по периметру камерами. При Бутырской тюрьме были устроены четыре мастерские: портняжная, сапожная, переплетная и столярная. Последняя действует до сих пор, там делают самую дешевую в Москве мебель.
При тюрьме был построена гостиница для родственников, приехавших навестить своих родных издалека. А для детей, чьи родители находились в заключении — приют и школа, для которой был набран специальный штат учителей. Учили не только арифметике, грамматике, Закону Божию, но давались и некоторые прикладные практические знания.

Выделялись вспоможения заключенным, которые обещали прекратить воровскую жизнь; освободившимся заключенным выдавалось пособие на поездку домой, чтобы они в дороге не грабили крестьян. Финансировались все эти проекты из благотворительных фондов.

На свои собственные средства доктор Гааз снабжал лекарствами тех больных, коим не помогали родственники с воли. Он собирал для заключённых одежду, холстину на обмотки и портянки, теплые вещи, а также духовную литературу. Раздавал собранное перед отправкой этапа в каторгу или отправлял за свой счёт в Сибирь. Доктор считал, что многие из преступников стали таковыми в результате отсутствия у них религиозного и нравственного самосознания. Поэтому всегда среди вещей были книги религиозного просвещения и азбуки, чтобы могли обучаться грамоте неграмотные, а также дети арестантов.

Приехав в Россию, Гааз, благодаря своей частной практике среди богатых пациентов, стал состоятельным человеком. У него был собственный дом на Кузнецком мосту, довольно большое имение - деревенька и суконный заводик. В итоге всё своё состояние он потратил на благотворительность.

Облезлая пролетка, истертый фрак, старые чулки, пестревшие дырочками, изношенные башмаки с пряжкой... "Посмотрите, — показывали на него пальцами практичные люди, — вот едет безумный Гааз. Сам нищий, а все хлопочет о каторжниках. Сумасшедший!"

Когда личные сбережения закончились, с молотка пришлось продать имение. Но и это не спасло положения. Доктор стал банкротом. В убогой каморке, заваленной книгами, в которой он доживал абсолютно одинокую жизнь, он и скончался в 1853 году.

Похоронили его на Введенском кладбище.

Могила доктора Гааза на Введенском лютеранском кладбище в Москве

...В Москве жил один старик, один “генерал”, то-есть действительный статский советник, с немецким именем; он всю свою жизнь таскался по острогам и по преступникам; каждая пересыльная партия в Сибирь знала заранее, что на Воробьевых горах ее посетит “старичок генерал”. Он делал свое дело в высшей степени серьезно и набожно; он являлся, проходил по рядам ссыльных, которые окружали его, останавливался пред каждым, каждого расспрашивал о его нуждах, наставлений не читал почти никогда никому, звал всех “голубчиками”. Он давал деньги, присылал необходимые вещи — портянки, подвертки, холста, приносил иногда душеспасительные книжки и оделял ими каждого грамотного, с полным убеждением, что они будут их дорогой читать, и что грамотный прочтет неграмотному. Про преступление он редко расспрашивал, разве выслушивал, если преступник сам начинал говорить. Все преступники у него были на равной ноге, различия не было. Он говорил с ними как с братьями, но они сами стали считать его под конец за отца. Если замечал какую-нибудь ссыльную женщину с ребенком на руках, он подходил, ласкал ребенка, пощелкивал ему пальцами, чтобы тот засмеялся. Так поступал он множество лет, до самой смерти; дошло до того, что его знали по всей России и по всей Сибири, то-есть все преступники. Мне рассказывал один бывший в Сибири, что он сам был свидетелем, как самые закоренелые преступники вспоминали про генерала, а между тем, посещая партии, генерал редко мог раздать более двадцати копеек на брата. Правда, вспоминали его не то что горячо, или как-нибудь там очень серьезно. Какой-нибудь из “несчастных”, убивших каких-нибудь двенадцать душ, заколовший шесть штук детей, единственно для своего удовольствия (такие, говорят, бывали), вдруг ни с того, ни с сего, когда-нибудь, и всего-то, может быть, один раз во все двадцать лет, вдруг вздохнет и скажет: “А что-то теперь старичок-генерал, жив ли еще?” При этом, может быть, даже и усмехнется, — и вот и только всего-то. А почем вы знаете, какое семя заброшено в его душу на веки этим “старичком-генералом”, которого он не забыл в двадцать лет?..
(Ф.М.Достоевский, "Идиот")

Ограду могильную увенчали те самые кандалы, а на надгробном камне вместо эпитафии начертали призыв апостола Павла:

"Спешите делать добро!"

В 2011 году римско-католическая церковь начала процесс канонизации доктора Гааза. В мае 2018 года причислен к лику блаженных. Церемония закрытия беатификации состоялась в Москве в кафедральном соборе непорочного зачатия пресвятой Девы Марии 6 мая.

Метки:

free counters
promo a_sult_h march 4, 2012 11:39 66
Buy for 10 tokens
Мне нравится писать о людях, заслуживающих на мой взгляд большей известности в русскоязычной аудитории (особенно у людей, близких к Кабардино-Балкарии и к черкесам). Вот некоторые из них: Хогондоков Константин Николаевич (Хагундоков Коста Исламович) Батырбек Шарданов Arsen Shomakhov…

Comments

( 4 комментария — Оставить комментарий )
lj_frank_bot
20 июл, 2019 09:31 (UTC)
Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История, Медицина, Россия.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
a_sult_h
20 июл, 2019 09:37 (UTC)
и про тюрьмы ещё
igorsamusenko
5 авг, 2019 05:21 (UTC)
По идее кавалерам орденов давали пожизненную пенсию, почему же в нищете то умер...
a_sult_h
5 авг, 2019 17:56 (UTC)
Ну всё тратил на благотворительность, видимо
( 4 комментария — Оставить комментарий )

Profile

ленивый лермонт
a_sult_h
a_sult_h

Рейтинг блогов






Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner